Об эректильной дисфункции политического партнера

Нет ничего безотраднее лика войны. Нет ничего печальнее кадров, которые мы увидели в жаркие августовские дни. Война в Южной Осетии: залпы артиллерийских установок, руины Цхинвали, трупы на улицах, русские танки в Гори. Как сказал бы Лев Николаевич: несчастья похожи одна на другую, а вот радость у каждого своя. Но оказалось, что в большом горе войны может проклюнуться маленькая радость. Одна на всех. Речь идет о политическом альянсе, который случается так редко, а потому многого стоит. Мы имеем в виду единый порыв, когда нация становится одной большой семьей. И если в тот день прошло бы голосование, то 99,9% населения двумя руками проголосовало бы за свое правительство. Перед нами союз двух любящих сердец, двух партнеров: народа, мечтающего о свободе и его правительства, готового дать ему такую вожделенную возможность. Дух пламенной страсти витает над толпой несчастных жителей Цхинвали, лишенных крова, пищи и родного города. И сравнить такой союз можно только с любовной страстью. Страстью, что сжигает сердца любовников, чья взаимная тяга сильнее смерти. Тем же несокрушимым единением власти с народом можно было любоваться в регионах, куда пришли освободительные движения. Какими долгими и сладостными объятиями ознаменовались медовые месяцы брака власти с населением: например, в Грузии в период «бархатной революции»; в Украине периода «цветной революции»; в Косовской Албании, ставшей самостоятельной. Короче, нет ничего крепче политического пакта (брака), заключенного по любви и взаимному согласию. Теперь обратимся к странам, где такие брачные акты между властью и народом давно уже облечены в законную форму и освящены церковью? Где по всей форме составлен договор, определены условия, расписан порядок выполнения политического (супружеского) долга. Не с этого ли момента и начинаются трудности законного супружества: куда-то исчезает любовь, мучают хвори, на горизонте маячит дисфункция, а партнеру остается только священное выполнение долга. Согласно договора как политического, так и брачного. К примеру, Британия, где уже несколько веков длится такой союз, и где без всякого специалиста виден глубокий кризис отношений, если не серьезный половой дискомфорт. То ли одному из партнеров так наскучило супружество, что развилась эрективная дисфункция, то ли другой – оказался слишком требовательным к выполнению всех обязательств. В голову закрадывается даже подозрение – а вдруг англичане все поголовно сменили половую ориентацию? Хотя если присмотреться к ее буйным футбольным болельщикам, то поймешь. Нет, есть еще порох в пороховницах, пенится еще горячая кровь в жилах, томится он от неразделенной любви, не сломала его мужское достоинство проклятая дисфункция. Оговоримся лишь, вожделеет он отнюдь не к законной супруге, а к прекрасной любовнице. Вот и американцы демонстрируют миру пример любовной страсти, растиражированный телевидением. Неважно, что пример больше походит на эрзац. Как широко ни улыбались лица, какой массой лозунгов ни одарили кандидатов, какими яркими воздушными шариками ни украсили залы, какими восторженными аплодисментами ни приветствовали кандидатов, все равно виден искусственный энтузиазм и хорошо смазанный механизм денежной подпитки. Лишний раз убеждаешься, какие чудеса творит современная фармакология: и прочистит забитые сосуды, и подстегнет партнера дозой виагры, но проведет половой акт во что бы то ни стало. Чем руководствуются партнеры в политическом браке, заключенном в России, сказать трудно. Не запозрить же русского избирателя в том, будто он в здравом уме выбрал себе в партнеры Медведева? Понимал с самого начала, что дело тут не в любви, а в официальной записи в книге «Актов гражданского состояния». Кроме того мощный «административный ресурс», доверчивость и инертность избирателя, коллективная дисциплина, привитая годами тренировок, пассивность в сочетании с вечным русским припевом: «стерпится – слюбится» - и вам становится понятно, на чем держится тот нежный союз. А уж когда дело доходит до законного бракосочетания власти и народа в Израиле, то ни один из описанных случаев сюда никак не подходит. Тут нечто оригинальное, ни на что не похожее, в других странах не отмеченное. Понятно, что политический союз здесь лишен восторга первой любви, как в странах нарождающейся демократии. Не вызывает сомнения, что он не столь прочен и не освящен традициями, как в седой Великобритании. В-третьих, он не так зависим от «денежного мешка», как в Америке. И последнее, он не так жестко запрограммирован, как в России. Нет, наш союз избирателя и власти вообще не похож на брачный договор. И, конечно, нельзя заподозрить отечественного партнера в политической импотенции – при всем–то его женолюбии. Нет, тут рисуется другая болезнь. Тут действует другой принцип: выборщик хоть и соблазняются одни и теми же давно приевшимися и надоевшими ему кандидатками, но предпочитает изменять им с первого же дня. То рейтинги предрекают взлет популярности кандидатуры из самой юной партии. Известно, что с самого рождения та партия была основана и нацелена исключительно на власть. Потому первым ее шагом было предательство. Затем по виртуально заготовленным лекалам была сшита ее программа – к реальности никакого отношения не имеющая. Никто не сомневается, что и на следующий срок партия власти попытается власть удержать, выставив самых сильных своих претендентов. Главный козырь ее - непорочная невеста, чьи политические заслуги до последнего дня от общественности скрывались, но и достоинства не особенно выпячивались. Вот три кита, на которых держится ее рейтинг: отсутствие каких-либо инициатив, невнятная политическая программа и абсолютная политическая безликость. Но при том есть большой плюс – ею пока не интересуется полиция. То народные голоса отхлынут к «солдату номер один», представителю старейшей партии, не раз избирателя удивлявшей, многократно падавшей и столь же быстро поднимавшейся. Изнутри раздорами раздираемая, изначально доказавшая свою некомпетентность. Зато в пантеоне ее возвышается легендарная фигура человека, чьим философским наследием предписано всем питаться. Как ни странно, убит он как будто по заказу: вовремя, на стерильно чистой территории, тем политическим противником, который и был назначен. Солдат номер один уже раз показал свое умение управлять. В результате, правильно оценив свое руководство страной, ушел, громко хлопнув дверью. Но потом тихо возвратился, вознесся теперь уже пуще прежнего и ухватился за государственный штурвал. Третью партию можно было бы и не упоминать. Ведь кандидата она пока не выставила. Но для полноты картины скажем о ней пару слов. Особенность ее в том, что чем старше ее представитель, тем выше пост он занимает. Хотя во всем мире последние сто лет другая тенденция торжествует, и партии гордятся своей молодостью. Что показательно для них, то не пример для нас. На ее популярность возраст тени не отбрасывает. О чем же говорят приведенные нами примеры? Чем же еще, если не потерей памяти, можно объяснить столь странные пристрастия израильского избирателя, которому в очередной раз подсовывают таких партнеров. На ум приходит лишь один клинический диагноз: «Это один из видов деминации (слабоумия), когда происходит снижение когникативных способностей, включая память, ориентирование на местности, понимание и оценку происходящего и в конце концов доходит до полной потери личности». Речь идет о болезни Альцгеймера. Отсюда следует единственный вывод: если отечественный избиратель может делать такие странные выборы, то, несомненно, первые признаки Альцгеймера уже налицо. Источник: Рупор- интерактивный сайт: аналитика, образование, эммиграция