Израильский киноперформанс

Как обрадовала всех нас радостная весть: «Золотой лев» - главный приз  Венецианского кинофестиваля - получила израильская картина. Первая премия досталась израильскому режиссеру Самуэлю Маозу за фильм "Ливан". Все правильно, - скажите вы, - Маоз - талантливый режиссер, который уверенно шел к этой награде и заслуженно взял приз. Тем не менее единичный успех страны – эпизод, случайность в мире элитного кино. Не так уж часто отмечают международные кинофестивали нашу страну высшими наградами. Если же и случается такое долгожданное событие, несмотря на всю его невозможность, не говорит ли это о чудесном расположении звезд.

И вдруг новое не менее удивительное известие. На XII международном кинофестивале в Бердянске, где были представлены фильмы из 18 стран, Гран-при в категории "Лучший полнометражный документальный фильм" получили сразу две картины: "Пицца в Освенциме" израильского режиссера Моше Циммермана и "Дрессировщик жуков» Раса Мискуните.

Закрепляя успех, в Ялте на международном телекинофоруме «Вместе» Гран-при получает картина «Маген 12, или Психбольница номер 2». Картина, созданная Борисом Ентиным, Елизаветой Розовской и Ефимом Кучуком. Согласитесь, когда счастливая случайность да повторяется несколько раз – нельзя списать все на удачу, а лучше поискать скрытую тенденцию.

Вот о такой тенденции и хотелось бы поговорить.

Думается, будто наметившаяся тенденция больше смахивает не на подарок судьбы, а на явление, в художественном мире именуемое как перформанс (представление). Какой же скрытый смысл несут награды, какой мессидж миру они посылают, что, собственно говоря, символизируют? Перформанс – явление двусмысленное, если не сказать двуличное. С лицевой парадной стороны он весьма смахивает на политическую акцию.

Неоспоримый факт: Израиль находится в самом эпицентре политических диалогов разных стран, именно здесь проходят силовые линии, раздирающие мир на части. Полученные награды и есть открытое заявление: мир заинтересован в диалоге, он пытается нащупать с нами общие точки соприкосновения. Потому открытая ангажированность фильмов – страстный призыв к мирному сотрудничеству, открытые признания в пацифизме – так точно попали в унисон с европейскими идеями либерализма. Даже вне зависимости от степени таланта создателей картин.

С изнанки ж перформанс – это театральное представление. Вторая сторона отмеченного нами явления связана с особенностями художественного видения мира, с теми развернутыми метафорами, которыми пронизаны фильмы. И оказалось: созданный израильскими кинематографистами язык очень созвучен современности.

Во всех отмеченных призами картинах реальность протекает как бы в двух измерениях, распадается на два мира. Мир реальный, теплый и дружеский, где живет понимание, сострадание и любовь. И мир потусторонний, злобный, враждебный да к тому же и малопонятный, где господствует ненависть. Из столкновения этих двух миров и рождается основное действие. Да и сами герои весьма противоречивы: не то жертвы, слабые и рефлексирующие, участники заговора политиков, запертые в гетто, огражденные электронным забором. Не то агрессоры и захватчики, убивающие мирных палестинцев, марионетки-исполнители. И не важно: заключены ли они в вонючем танке или несут службу на жарком КПП, не то попали в психбольницу, не то посетили концлагерь Освенцим.

Таким образом, ожидаемый и прогнозируемый комплекс еврея как жертвы (фильм «Пицца в Освенциме»), перерастает в комплекс победителя как израильтянина («Маген 12», «Ливан»). Что свойственно скорее чуткой совести представителя страны-гиганта, чем восприятию жителя маленькой державы. И чувствуют себя персонажи изральких фильмов неправедными Голиафами, которые противостоят справедливому Давиду. Оттого и мучаются, и переживают, и страдают.  

Такое двойное совпадение с европейскими парадигмами не могло не вызвать победный резонанс - израильский перформанс заслуженно завоевал главные призы кинофестивалей.