Когда трехэтажный мат кажется родным?

Иностранцев удивляла откровенность и циничный натурализм русского мата и народной культуры. Дело не только в лексике, но и в содержании. Русские так называемые "эротические сказки" не просто подробно и вполне натуралистично описывают сами сексуальные действия, но и предлагают абсолютно несовместимую с христианской моралью систему оценок. Они сочувственно рассказывают о многоженстве героев. Такие "сексуальные шалости" и поступки, как овладеть, не спрашивая ее согласия, спящей красавицей, или "обесчестить", изнасиловать девушку в отместку за отказ выйти замуж за героя, представляются народному сознанию вполне естественными, справедливыми, даже героическими. Конечно, эти сюжеты уходят в дохристианские времена, но на них продолжали воспитываться крестьянские дети и в XIX в.

Матерная лексика не только повсеместно употреблялась в быту, она пронизывает весь русский фольклор. Как пишут канадские лингвисты Феликс Дрейзин и Том Пристли, "мат - это теневой образ русского языка в целом. С семантической точки зрения, нас интересуют способы сообщения, посредством мата, общих повседневных смыслов, выходящих за пределы прямого оскорбления и секса. Мы видим в мате особую форму экспрессивного, нестандартного языка, который по самой сущности своей нейтрален по отношению к обозначаемым им значениям. Трехэтажный мат является поэтому не просто скопищем непристойностей, но системой рафинированных, сложных структур. Мат это потенциально безграничное количество выражений...А от чтения текстов русских частушек просто волосы зашевилились. (Ну почему это все пишется именно про русских. Мне стыдно читать такие вещи про свой народ. Наверное, мало во мне русского... раз мне это все неприятно. Не знаю, зачем написала, просто противно стало, когда прочла.

- Если углубиться в сакральный смысл матерных выражений, если принять версию, будто бы мат несет некий запредельный смысл, обладает характером тайного заклинания, то мы неминуемо попадем в мир потусторонний. В этом мистическом мире возможно, наверное, сыскать некие программы воздействия на подсознание, научиться манипуляциям. Но все же, согласитесь, вряд ли начальник имеет право незаконно вторгаться во внутренний мир и задавать ему нужное раправление.

Почему бы не опуститься еще глубже в подсознание человека и не призвать на помощь жертвоприношение, отпущение грехов, трудовые индульгенции, камлания шаманов и заклинания бесов. Окружить нового рабочего древними символическими знаками, подстегнуть его астрологическими прогнозами, пригласить популярных экстрасенсов-гипнотезеров, умеющих воздействовать на толпу - короче, призвать в борьбе за производительность труда все силы ада и рая, бога и дьявола, небо и Землю и получить положительный результат.

Агрессивный метод воздействия на подчиненных (мат в такой ситуации на Западе в принципе невозможен, так как запрещен законом) не более, чем признак слабости. Палка, которой стараются подхлестнуть увядший энтузиазм, запрещенный удар, способный поднять лошадь, но вовсе не нужный в цивилизованном обществе. Даже если и существовали бы такие выражения, даже если и разрешены были бы они законом, то все равно оказались бы лишними. Ведь Запад давно уже пользуется средством, намного более сильным, действенным и эффективным, чем мягкий домашний способ перебранки.

Начальство никогда не опустится до этого. Не будет оно добивать рабочего отсылкой к матери, ни к чему вовсе посылать его на три буквы. Самым страшным и неотразимым матерным словом начальства, брошенным в сторону рабочего на Западе – будет письмо об увольнении.

А уж чертыхаться оно предоставляет самому рабочему...