Феноменология имени

       В отличие от «феномена» - редкого, необычного, выдающегося явления, «феноменология» - это, по определению «Словаря иностранных слов», -  учение о путях развития сознания, о духовных сущностях.

       Нам хотелось бы в последующих статьях показать, как в самых невинных на первый взгляд атрибутах современной жизни (песнях, анекдотах, поговорках, моде, диетах и прочее) скрыто глубокое противоречие. Под маской обыденности и тривиальности прячется часто нечто необычное, странное, парадоксальное, феноменальное. Причем, такие разрозненные, одиночные, штучные вроде бы «феномены», наблюдаемые нами в современной реальности, обязательно складываются в чудесный пазл национальной идеи, пронизанный железной закономерностью национального сознания и менталитетных предпочтений.

       Потому и статью мы гордо поименовали не феноменом, а феноменологией, так как сила влияния открытого нами закона, давно уже перешла из разряда редких явлений в науку, отслеживающую общественное мнение, если не сказать больше, способ создания новой реальности «независимой от реального существования и чувственного опыта».

Таинственная власть имени

«Человек облекается в имя, как он облекается в плоть»

   В тот сокровенный и неповторимый миг, когда пришедший в мир малыш, наконец, удостоится чести вступить в мир социума, то есть когда новорожденный получает собственное имя, именно в этот миг ему не только дают отличительный от других, только ему принадлежащий знак, но вручают в руки путеводную ниточку - судьбу.

       Наивные родители же, которые не всегда чувствуют сверхважность выбора, частенько легкомысленно заигрывают с судьбой и, не задумываясь, одаривают ребенка столь неподходящим именем, что рискуют навлечь на него тяжелую долю, неблагоприятную жизненную дорогу.

      Сергей Булгаков говорит об имени так: «Как предмет умозрения, имя есть идея: как сила оно есть энтелехия... Имя – это слово о человеке, живом существе или вещи. Имя выражает духовный тип человека, это откровение его личности».

     Пророческую силу этих грозных слов подтверждают исторические параллели.    

     Вспомним передающиеся по наследству имена русских царей. Почему-то в этот ограниченный круг входили одни и те же, временем проверенные царские имена: Иван, Николай, Александр, Петр, Павел...

      Всем памятна старая еврейская традиция: давать родившимся младенцам имена ушедших близких людей, сохраняя таким образом родное имя.

      В ряду той же традиции сохранения имен стоит святой еврейский обычай: в день памяти жертв Холокоста целый день читаются бесконечные списки погибших, сгоревших в пламени войны, невинно убиенных. Чтобы сохранить память, следует постоянно вспоминать имя.

      Вспомним, наконец, проклятье имени. Когда несчастное имя, несет тяжелый крест неудачи.

      Но что нам почивший в бозе отец Булгаков! Что нам вековые традиции – русские ли, еврейские ли? Что нам все символические связи и глухие намеки, давно канувшие в прошлое. Что нам глухое недовольство старшего поколения, не сумевшего повлиять на непослушных детей?!

       Наши советские евреи, не верящие ни в бога ни в дьявола, ни в предания отцов, ни в наказы матерей, ни в какие-то каббалистические учения, ни в традиционные религиозные ценности несутся как всегда впереди планеты всей. Одной мановением правой руки они ничтоже сумняшеся меняют свои поднадоевшие имена и фамилии, приближая их к другой действительности. Другим бестрепетным жестом левой руки, не стесненные никакими заветами и старыми нормами, сходу одаривают своих малышей модными израильскими именами: Лиор, Мирав, Лиэль, Ноа, Йаэль.  

       С другой стороны, разве не странно, называть маленьких израильтян, чьи родители, живя в Израиле, решили остаться в русской зоне, такими привычными для нашего слуха именами: Даша, Саша, Марина, Гриша, Павлик...?

      И совсем уж неловко придавить малыша неподъемным старомодным именем наших праотцов: Яков, Шломо, Моше, Авраам, Рахиль, Лея.

        - Собственно говоря, куда клонит автор, чего он от нас требует, - спросит недоумевающий молодой читатель. – И то ему плохо, и это нехорошо.

      Найти золотую середину как всегда очень трудно. Но не следует забывать, что ваши маленькие детки, следуя извечным законам эмиграции, могут попасть совсем в другое окружение. Так что, прикажите тогда вновь менять имя ребенка, подыгрывая тогда совсем иным традициям? 

Борьба имен - брендов

        Ловкое использование известного имени как бренда, как торговой марки, как готового опознавательного знака для посвященных – вовсе не изобретение нашего времени. Наше время лишь подхватило тенденцию, усилило ее и возвело в абсолют. Сегодня ни одно серьезное деловое начинание не имеет право на существование, если не подкреплено, стоящим за ним громким именем. И, наоборот, чтобы придать вес и пафос серьезному прокту прежде всего следует раскрутить и ввести в оборот хорошо обкатанное имя.

        Ротшильды и Рокфеллеры, Армани и Шанель, Гейтс и Баффет, Онассис и Форд – имена, овеянные дорогими духами, миллиадными состояниями и главное – густым облаком славы.

       Тот же принцип использования известного имени отмечен в искусстве. О его тяжести и силе влияния говорит неписанный закон: рейтинг художника, писателя или артиста – это его имя. То есть не качество исполнения, не глубина проработки сюжета, не отточенность стиля, не ошеломляющие факты, а популярное имя зачастую заставляет читателя – покупателя обратить внимание, сделать заказ, потянуться за кошельком, приняться за чтение.

     Казалось бы бездонный Интернет, переполненный различными фамилиями. Но если проанализировать или подсчитать частотность встреч, то вы заметите, что и здесь вы находитесь в плену известных фамилий. Вроде бы блоги, письма читателей, живые журналы, - море различных имен и личностей, но на поверку все сводится к известным людям, привлекающих толпу любопытных.

        Наберите фамилии Ксении Собчак, Димы Белана, Владимира Жириновского – и вы убедитесь в моей правоте.

      Что делает феномен имени уникальным явлением феноменологии?

      Два разнонаправленных движения: центробежное и центростремительное, две взаимоисключающие страсти, два отрицающих друг друга положения.

     С одной стороны, замыкание, схлопывание, монополизация, подчинение, захват всех позиций и противоборство. Когда над всем миром господствует группа имен, когда идет острая и непримиримая борьбой элит - известных имен с обступившим их морем безвестности, посредственности, пытающийся хоть как-то проявиться и раскрыть свое имя миру. Причем избранный круг тяготеет к абсолютной монополии, подчиняя себе все более и более широкие области.

      Возьмите главных представителей шоу-бизнеса в России и вы увидите, что не просто годы, но десятилетия они представлены все теми же надоевшими именами: Пугачевой, Киркоровым, Пресняковым, Бабкиной, Игорем Крутым, Долиной, Кобзоном, вокруг которых старая элита позволила прорасти молодой поросли, допущенной к сладкому пирогу (Дима Белан, Максим Галкин, Кристина Орбакайте). Вглядитесь, как тесен и защищен этот круг от проникновения чужих, как трудно прорвать круговую оборону, как долго умудряются они царствовать на сцене. 

        Возьмите другие области человеческой деятельности: политику, прессу, науку, искусство, бизнес, - и вы поймете, как неумолимо работает данный феномен.

       Массовое появление новых гениальных имен возможно только в новых областях – старые так перегружены, так мощно и активно противодействуют приходу чужаков, так жестко выстроены иерархии имен, так прочно забиты каналы связи, что проявить себя может не просто гениальный человек, но прежде всего боец, сильная личность.

          Чем так привлекательна бесконечная интернетовская сеть?

          В чем загадка невероятного успеха блогов?

          Почему так активны различные форумы и чаты в Интернете? 

          Ответ один во всех случаях: это и есть бунт анонимности, против засилья известных имен. На свет вырвалась гигантская внутренняя энергия самости, протестная эгоистическая лава, показывающая уровень недовольства.

          И чем же заканчивается очередная революция?

     Выстраивается новая иерархия заметных и сильных имен, которые со временем канонизируются и мешают новым именам проявить себя.            

       Менее понятное и труднее объяснимое движение рассеяния, то есть выхода имени из элитного круга и растворение знаменитости в общем потоке, добровольный уход в тень. Поистине чудное и необыкновенное явление можно изредка наблюдать, но как его объяснить?

       Утомленные тяжестью известности, подавленные грузом имени, наши современники выдумали способ спасения, уклонения от популярности и славы, уход в небытие. Анонимность – то ли признак чрезмерной гордости, то ли признание в собственной неполноценности, то ли враг подлинного имени.

    Явление очень редкое, но показательное.

    Возьмем известную мне область литературы.

    В 80-ые годы стало известно имя южноамериканского писателя Травена, который несколько лет выступал под таким псевдонимом, прославился, но подлинного имени так и не раскрыл, принципиально оставаясь неизвестным.

          Попутно можно вспомнить явление украденного имени, то есть тех, кто примеряет на себя чужое имя, пытается прожить другую жизнь, войти в историю с черного хода.

        Истории кражи имен столь распространены и обильны, что невозможно их охватить все, можно лишь вспомнить различных лже: лже – Дмитрий, лже – Нерон, Железную маску, многочисленных наследников убиенной царской фамилии, пророков и лже – пророков.

       У Ильфа и Петрова в «Золотом теленке» находим тонкое определение такой категории странных воров: «дети лейтенанта Шмидта», то есть незаконные дети прославленного революционера, потому что тогда имя известного революционера служило пропуском в советскую жизнь. Знаком причастности и избранности.

      В наши дни такие «дети лейтенанта», то есть незаконные дети различных звезд, тяжело и мучительно пытаются поймать отблески великого имени, ступить в след знаменитости. Вступившие в борьбу за обладание известным именем, старающиеся отщипнуть кусочек от апппетитного и пышного родительского пирога.      

Национальные особенности гениальных имен

     Давайте подумаем теперь над тем, какова роль известного имени в национальном пространстве, какова иерархия приоритетов, как формулирует национальное сознание список гениальности и как закрепляет его в народном подсознании. То есть, говоря другими словами, будет ли человек, почитаемый и всенародно признанный гением в одной стране, также назван великим в другой стране?  

    Одна из летних телепрограмм «Апокрифа» с ведущим Виктором Ерофеевым, позиционирущая себя как сугубо интеллектуальная, обратила на себя внимание.

Она была как раз на интересующую нас тему: «Как бы вы определили сущность гениальности?» В дискуссии принимали участие известные московские интеллектуалы: писатели, ученые, критики, историки, журналисты. 

    Совершенно неважно, кто именно что говорил, показательно, какие имена были вброшены в дискуссионный круг, кого почтительно называли «гением», а кого даже не называя, подразумевали. Кого, собственно говоря, можно по праву назвать этим необыкновенным словом? - в понимании известных культурных деятелей России.

      Поразительным оказалась почти полная согласованность высказываний, единогласность принятых решений, тотальная безаппеляционность мнений. О каких-либо других именах и сферах человеческого духа вряд ли уместно было бы здесь упоминать: на такого отщепенца просто презрительно фыркнули бы и отвернулись от круглого невежи. Никто из дискутирующих не сомневался в том, что прежде всего в этот круг бессмертных войдут русские писатели - классики.

      О них-то более всего и шла речь: А. С. Пушкин – единогласно определен был как гений всех времен, М. Ю. Лермонтов – как пришелец из Космоса: то ли сверхчеловек, то ли иночеловек; Достоевский и Толстой – как бесспорные гении, не требующие доказательств, культурная аксиома; промелькнули имена Пастернака и Ахматовой – как доказательство современной гениальности, но пока еще только-только проклюнувшееся; как-то сбоку порхали имена русских художников и музыкантов настоящего и прошлого.

    И все. На этом круг гениальности был закрыт.

    О том, что русское культурное общество страдает литературоцентризмом говорено достаточно, да и состав участников дискуссии был представлен, в основном, литераторами, но чтобы так резко замыкать гениальность лишь в рамки литературы, чтобы одним презрительным жестом отсечь другие области, где проявил себя русский гений? 

     Вот тогда невольно закралось сомнение, пришла в голову такая мысль.

     А что если бы попросили сделать такой список представителям других народов – много ли названных имен вошло бы туда?

     Или попросили бы высказать свое мнение американских интеллектуалов на схожую тему, но только на американской почве. Не думаю, что вообще когда-нибудь возникла бы мысль прелюдно обсуждать столь далекую от реальности тему, ну а вдруг... Кого назвали бы воображаемые эксперты?

     Думается, им и в голову бы не пришло выделять чем-то писателей или поэтов, художников или философов, рожденных и выпестованных Новым светом, отведя им роль небожителей, гениев. Отмечались бы, без всякого сомнения, прежде всего люди, преуспевшие в жизни, сделавшие солидные капиталы: политики и бизнесмены, звезды кино, эстрады и телевидения, ну, в крайнем случае, вспомнили бы ученых, прославившихся полезными изобретениями и открытиями.

   Обязательно в первом ряду стояли бы «денежные мешки»: Билл Гейтс, Стив Джонс (глава компании Apple), Ларри Пейдж и Сергей Брин (основатели Google), руководители инвестиционных групп Уоррен Баффет, Стивен Шварцман, Питер Питерсон.

   Во втором ряду, вероятно, были бы отмечены выдающиеся политики, отцы-основатели американской демократии: Авраам Линкольн, Теодор Рузвельт...

   Не были бы забыты великие музыканты и композиторы: Фрэнк Синатра, Элвис Пресли, Луи Амстронг, Гленн Миллер.

   Широкая публика отметила бы и выдающийся вклад в искусство... режиссеров и исполнителей: Стивена Спилберга, Вуди Аллена, Роберта де Ниро, Тома Круза, Кэтрин Зет Джонс, Шварцнеггера...

   Может быть, интеллектуалы вспомнили бы Альберта Энштейна, Никола Тесла, Сикорского - эмигрантов из разных страх, живших долгие годы в Америке. Отметили бы лауреатов Нобелевских премий в различных областях последних десятилетий, прославивших свою страну.

   Любопытная закономерность: в Интернете почти ничего нельзя найти, относящееся к теме американских гениев.